Пожалуй, все мы читали в детстве роман Вальтера Скотта "Квентин Дорвард". В самом начале повествования автор приводит своего героя, молодого и отважного шотландца, к замку Плесси-ле-Тур, перед которым "... площадь согласно правилам обороны всех времен была нарочно оставлена открытой, чтобы неприятель не мог спрятаться или приблизиться не замеченным с высоты его укреплений. Замок был обнесен тройной зубчатой стеной с башнями по всей длине и по углам... вокруг первой стены ров в двадцать футов (около 6 м.) глубиной. В эту неприступную твердыню вели ворота с двумя высокими башнями по углам, с опускающейся решеткой и подъемным мостом".

А как выглядели крепостные стены и башни Таллинна, и что представляла собой территория современной Башенной площади во времена, описанные Вальтером Скоттом? Это XV век. На этот счет нет никаких документальных свидетельств того времени, кроме бухгалтерских книг магистрата. Из того, что, несмотря на разрушительные ветры истории и разъедающую балтийскую погоду, дошло до нас, и саму систему оборонительных сооружений XV столетия, можно с достаточной достоверностью представить облик стен, башен и площади.

Обширное пустое пространство без деревьев и домов раскинулось перед мощным строем западных крепостных стен и частоколом башен, перед которыми протянулся ров и низкий земляной вал. Справа, под самым склоном Тоомпеа городские ворота со сложной системой предвратных, укреплений и мостом через ров, состоящим из двух частей: неподвижной и подъемной, закрывавшей при необходимости ворота.

Была в средние века такая поговорка: "Город делают рынок и стены". Удивительно точно, ибо в этих четырех словах - суть и философия возникновения и существования любого европейского города того времени. Нужно было защищать и себя, и товары, и привилегии, защищать от любых противников и конкурентов - начиная с королей и кончая пиратами. Город и стены - ровесники. Менялся город, ширился и становился богаче менялись и его укрепления. Земля и дерево заменялись на камень и металл. Менялось оружие - менялись конструкция и облик стен и башен. Они становились или выше, или толще. Строили таллиннский крепостной пояс несколько столетий.

Первый документ о том, что, как и где строить -1310 года: "Всем, кто прочитает настоящую грамоту, кто видеть и слышать ее желает, рыцарь Канне, посол величайшего князя господина Эрика богом данного короля Дании, по благословению Бога дает следующий приказ для лучшей организации обороны города…" известном как "Список Канне", изложен план фортификационных работ в Таллинне, послуживший основой для создания единой системы обороны города. Из архивных материалов видно, что приказы королевского посла выполнялись в первую очередь. Точных данных о реализации всех планов строительства укреплений в XIV столетии нет, но можно сделать вывод, что они были в основном завершены в тридцатые сороковые годы того столетия. Строили и совершенствовали и в последующие века, и когда завершили основные работы, к XVI веку таллиннские укрепления были одними из самых мощных в Северной Европе. Длина крепостных стен достигала 2 километров 350 метров. Башен было 35, в том числе 6 надвратных. А поскольку наружные ворота защищали еще и предвратные башни, то всего их было 45. До наших дней сохранилось 26 целых башен и почти два километра стен. Больше всего этих башен на западной стороне креплений. Здесь их девять, четыре из которых до 16 века защищали женский монастырь ордена Цистерцианцев св. Михаила. Они хорошо видны с Башенной площади. Правая башня Нунна (Монахиня), дальняя слева - Нунназетагунеторн (Башня за монахинями). Между ними и находилась территория монастыря. Небольшая башня носит название Сауна. В распоряжении рыцаря Канне о строительстве таллиннских укреплений сказано: "... стена должкна кончаться у бани женского монастыря".

А где была эта баня? Судя по смыслу приказа, где-то у склона Тоомпеа, да и первоначальное название башни находившихся там ворот Нунна было "Башня около бани под длинной горой" (1355 г.). Из документов магистрата известен спор женского монастыря и города по поводу бани, которая мешала строить крепостную стену. Было это в 1422 году, горожане ворвались во двор монастыря и разгромили баню и амбар. Возник конфликт, который был разрешен судебным решением магистра Ливонского ордена: город должен восстановить разрушенные постройки в другом месте, а монастырь отдает во владение города участок для постройки новой башни. Возможно, тогда монастырскую сауну перенесли к тому месту, где сейчас стоит башня с таким мирным названием. Поистине, в наименованиях башен их история.У самой большой из этой группы башен удивительное название - Кульдялаторн - "Золотая нога" Покопаемся в старых счетных книгах. 141 З год. Писарь магистрата, некий Блюмендаль, составляя список команды башни, называет ее "Дырявая крыша". Наверняка так оно и было - протекала та крыша. Спустя всего двадцать лет она в тех же книгах упоминается уже как "Золотая нога". Что же произошло за это время?

Ответ на этот вопрос - стремительное совершенствование появившегося во второй половине XIV века на севере Европы огнестрельного оружия. Это и повлекло за собой очередной этап реконструкции городских у креплений. За реконструкцию "Дырявой крыши" взялись в 1422 году и закончили работу через восемь лет. Высота башни осталась прежней, но толщу стен увеличили до 3 метров. По периметру башни соорудили круговой ход из дерева. Такая конструкция обеспечивала контроль стен до самой земли. Предосторожность была не лишней - враги часто устраивали подкопы для закладки мин.

И все-таки, почему "Золотая нога"? Серьезного объяснения столь красивого названия, конечно, нет. Ясно, что после работ по обновлению башни название "Дырявая крыша" к ней не подходило. Крышу наверняка починили. Определение "золотой", "золотая" мы употребляем, не связывая, как правило, с металлом, называя так что-то очень красивое или хорошее ("Золотой берег", "Золотое время"). Нет сомнения, что в XV веке, стоящая сейчас в общем ряду башня, была гордостью таллиннцев. В плане она имеет форму подковы, островерхий кивер еще не венчал башню, он появился в XVI веке. И откуда-то сверху, с Тоомпеа или с колокольни церкви св. Михаила, освещенная заходящим солнцем башня казалась мощным "золотым копытом" сказочного коня.

Впрочем, столь прекрасное название употреблялось недолго, в наше время оно воссоздано заново. Шпицбашня - так называли ее в XVI столетии. Очередной педантичный писарь магистрата в ноябре 1598 года, перечисляя в книге расходов материалы, пошедшие на ремонт башни, указывает длину стропил, и название "шпиц" становится понятным - в XVI веке остроконечная крыша башни была значительно выше, чем в настоящее время.

Еще через столетие башню именуют Шпицкамер - склад, и из упоминания о пожаре церкви Олевисте в июне 1625 года мы узнаем - хранили в этом складе порох. Ну, а название XIX столетия Склад артиллерии флота вообще в комментариях не нуждается.

История строительства этого участка городских стен и башен охватывает, пожалуй, все этапы создания укреплений с XIV по XVI века. Если перефразировать Библию, можно сказать и так время складывать камни и время разбрасывать камни. Пришло оно, это время и для камней Таллинна. Ушла в историю Крымская война, почти 150 лет не было под таллиннскими стенами врагов. А все, что не у дел, что не востребовано людьми, ветшает и приходит в негодность.

В середине прошлого века был очень популярен петербургский художник-пейзажист Сократ Воробьев. В 1857 году он посетил Таллинн, и в научной библиотеке Эрмитажа хранится его рисунок "Вид Ревеля". Обветшавшая стена с какой-то пристройкой, высохший крепостной ров, а перед ним беспорядочная роща. Через несколько месяцев после того, как Сократ Воробьев запечатлел этот вид, 11 января 1858 года был подписан акт о передаче за ненадобностью таллиннских крепостных стен и башен городским властям.

Разрушали много и быстро, для чего находили всяческие причины. В одном месте башни и стены под угрозой обвала, в другом - мешают уличному движению или строительству дома... За тридцать лет снесли все крепостные ворота и без малого два десятка башен.

Жаль, конечно, но понять людей можно. Они рвались из этих стен, они им мешали, закрывали солнце и зелень. И при первой возможности город выходил из их каменных оков. Ну, как тут было не ломать стены, башни, ворота, когда это стало возможным. Среди уничтоженных ворот были и Нуннавярав (Монастырские ворота). Когда-то самые неприступные из всех городских ворот. Перед массивной четырехугольной надвратной башней находилось еще два предвратных укрепления из четырех башен. Кроме того, ворота в земляном валу.

В прошлом веке в Монастырских воротах располагалась станция конной почты. В одной из башен передних ворот жили гонцы, почтальоны и рассыльные. В конюшнях и сараях стояло до 40 лошадей и два десятка почтовых карет. Эта Контора смотрителя Аланда упоминается во многих путевых заметках путешественников того времени.

С появлением железной дороги конная почта утратила свое значение. Оказалась ненужной и почтовая станция в воротах Нунна. Однако снос их не решил проблему сообщения центра города с вокзалом, и в 1896 году между башнями Нунна и Сауна сделали пролом в крепостной стене - высокие стрельчатые ворота на ул. Суур-Клоостри.В своей книге "Поездка в Ревель" Александр Бестужев писал: "Лучший вид Ревеля от ворот Систерфортских. На отвесной скале, над бездной висит дом графа Штейнбока, печальный вид подножья делает разительным контраст с его белизной".

За почти 175 лет многое здесь изменилось. Исчезли Систерфортские (Нуннавярава) ворота, и вырос парк, на месте лугов появился вокзал, а на отвесную скалу ведет лестница, печальный цвет подножья слился с печальным видом дома Сейнбока. Вместо редких путников - толпы людей. И все-таки главное осталось - очарование средневекового города. Это место особое. Оно первым встречает, дает настрой на знакомство с городом необычным и во многом удивительным.Но вот беда - людской поток увлекает в лабиринт узких улочек, не дает времени оглядеться, заметить, что по сторонам этого зеленого городского "портала" раскинулись парки.

Л. Лившиц
Газета "Молодежь Эстонии"